Русские первопроходцы в Мексике

Написать комментарий

Самое первое упоминание на русском языке о загадочном Новом Свете (1533) относилось к ацтекской столице Теночтитлан и представляло собой перевод эпистолы Максимилиана Трансильвана, секретаря испанского короля Карла V. Лишь в XVIII веке в России стали появляться книги о Мексике. Это были и страноведческие описания, и романы, и стихотворные «героиды».

Первые сведения о Мексике в русской периодической печати появились тоже в XVIII веке, при Петре Первом. Так, например, в 1735 году в «Санкт-Петербургских ведомостях» рассказывалось о монахе Бартоломе Де Лас Касасе, который участвовал вместе с Кортесом в завоевании Мексики, а в 1741 году та же газета опубликовала уже целую серию статей под названием «Известия из Калифорнии», которые описывали экспедиции Беринга к берегам Калифорнии. Чувство глубокой симпатии к индейцам выразил великий русский ученый М. В. Ломоносов в своем произведении «Письмо о пользе стекла» в 1752 году. Еще в 60-х годах XVIII века в Испании, владевшей Мексикой, стало известно, что русские наладили постоянное судоходство в северной части Тихого океана и стали высаживаться на американском континенте.

Что касается собственно отношений между двумя странами, то они ведут свой отсчет с первой половины XIX века. Первоначальным условием для их развития стало освоение русскими северной части Америки во второй половине XVIII века и возникновение там первых русских поселений («Русской Америки») в 1780-е годы. Решением правительства России в 1799 году была создана Русско-американская компания (РАК), основными задачами которой стали дальнейшее освоение Русской Америки, установление и развитие торговых отношений с испанскими колониями в Америке и пушной промысел. Согласно статуту, утвержденному императором Павлом I, район действия РАК простирался с севера до 55° северной широты, но в то же время компания имела право совершать открытия новых земель к югу от 55° в том случае, если они еще не были заняты другими странами, а также развивать торговлю со всеми возможными соседними государствами. РАК была весьма заинтересована в развитии торговли с Калифорнией, а затем и с Мексикой. Таким образом, непосредственные русско-мексиканские контакты, то есть прямые встречи русских и мексиканцев, начались с 1799 года. Это был начальный этап знакомства двух стран друг с другом.

В мае 1806 года в Калифорнию прибыл руководитель первого русского кругосветного плавания Н. Резанов — один из основателей РАК. Целью его визита стала встреча с испанским губернатором Калифорнии Хосе Арильягой, в ходе которой Резанов поставил вопрос о возможности установления постоянных взаимовыгодных дружеских и торговых связей между русскими поселениями в Америке и Калифорнией. Эту же самую идею он обосновывает в письме к Хосе Итурригараю — вице-королю Новой Испании, испанской колонии, занимавшей территорию современной Мексики и Калифорнии. И со стороны губернатора Арильяги, и со стороны ряда провинций проект получил радушную поддержку.

Первым русским императором, проявившим интерес к Новому Свету, стал Александр I. В инструкции руководству первой русской кругосветной экспедиции от 1803 года он писал: «Будучи в Америке, не оставьте Вы без замечания нравы жителей, физические свойства их, художества, богослужения, обычаи, предания, правила и самый образ их обхождения. Соберите верные сведения об одежде их, оружии, жилищах, судоходстве, домашнем хозяйстве, пище, охоте, военных действиях и их домашних животных. Постарайтесь, что можно, привести в натуре, к прочему — рисунки».

В 1812 году РАК основала поселение Росс в заливе Бодего (в 100 милях от Сан-Франциско), предназначением которого являлось обеспечение русских поселений на севере хлебом, мясом и другими продуктами из Калифорнии. В начале 1813 года Росс получило разрешение губернатора провинции на торговлю с Верхней Калифорнией. Этот момент явился историческим в отношениях России и Мексики, так как с него начинаются постоянные контакты русских властей с испанской колониальной администрацией, которые будут иметь свое продолжение и развитие (затем уже с независимой Мексикой) до сегодняшнего времени.

В сентябре 1817 года Гагемейстер, возглавлявший русское кругосветное плавание на кораблях «Суворов» и «Кутузов», заключил соглашение с местными индейскими вождями, которые являлись хозяевами этих земель, и получил документально оформленное право России на территорию селения Росс. Побывавший в Мексике в это же время известный русский мореплаватель В. М. Головин писал: «Русские основали селение свое с добровольного согласия коренных жителей сей страны, с дозволения народа, не признающего власти испанцев…».

Одной из очень интересных и мало изученных страниц в истории двух стран стали переговоры в 20 — 30-х годах XIX века об установлении между ними дипломатических отношений. Они были начаты по инициативе Мексики и проводились в Лондоне аккредитованными там русскими и мексиканскими дипломатами. Целью Мексики в этих переговорах было признание ее Россией, упрочение позиций молодой мексиканской республики, а также развитие торговых отношений между двумя странами. Наибольшей активности эти переговоры достигли в 1829—1832 годах. Позиция России в отношении Мексики не была однозначной, и объяснялось это в первую очередь продолжением дружественных отношений с королевской Испанией — бывшей метрополией Мексики. В тоже время РАК стремилась наладить торговлю и мореплавание с Мексикой, что объясняется близостью расположения к русским владениям в Америке. К нормализации отношений склонялся и весьма влиятельный министр финансов Е. Ф. Канкрин, в чьем ведении находилась и РАК. Со стороны Мексики также было продемонстрировано желание подписать с Россией договоры о дружбе, торговле и мореплавании, о чем свидетельствует письмо министра иностранных дел Аламана Лукаса, направленное министру иностранных дел России К. В. Нессельроде в 1834 году. Об окончательном решении России в отношении Мексики свидетельствует ответ Нессельроде Канкрину, в котором говорится, что «…государь император не изволил признать еще возможным решиться на таковое признание (речь идет о признании мексиканской республики), но Его величество надеется, что обстоятельство сие не послужит препятствием к тому, чтобы колонии наши поддерживали с Мексикой торговые связи…».

Главным правителем русских колоний в Америке в то время был барон Ф. П. Врангель — известный русский мореплаватель и ученый. Несмотря на желание самого Врангеля подписать договор с Мексикой, некоторые объективные причины (такие, как противодействие посланников Англии и Франции, а также отсутствие дипломатических отношений между Россией и Мексикой), помешали выполнить в полной мере поставленные задачи. РАК ограничилась торговлей, не вмешиваясь во внутренние дела Мексики. В конце 1830-х годов управление РАК пришло к решению об упразднении селения Росс в связи с резким сокращением пушного промысла в Калифорнии и переездом охотников-промысловиков на крайний север континента. В январе 1842 года «на основании Высочайшего повеления» и само селение, и находившаяся при нем контора РАК были окончательно упразднены и проданы швейцарскому предпринимателю Зуттеру, что привело к прекращению дальнейших контактов обеих стран через Русскую Америку, которые возобновились только в 1880-е годы, то есть через 40 лет.

Единственной нитью, продолжавшей соединять Россию и Мексику в этот период, оставались книги, как переводные, так и оригинальные, посвященные в большинстве своем истории Конкисты, а также довольно многочисленные сообщения в периодической печати о политических событиях, происходивших там. Формированию мексиканского «имиджа» в России способствовали приключенческие романы популярного французского писателя Г. Эмара, наводнившие русский книжный рынок в конце XIX века, и переводные иностранные источники, главным образом немецкие и французские. Первыми историографами, как известно, являются современники событий, их непосредственные свидетели. Представляется очень интересным обратиться к хроникам, посвященным иностранной интервенции в Мексику 1861—1867 гг., которые выходили в ряде русских журналов, таких, например, как «Время», «Век», «Современник», «Русское слово», «Военный сборник», «Отечественные записки» и других. Эти журналы были самых различных направлений — демократического, либерального, полуофициозного. Имея корреспондентов практически во всех крупных европейских столицах, а также получая информацию и оперативные сведения от многих иностранных журналистов, русская пресса была хорошо информирована о событиях в Мексике и мексиканской экспедиции Наполеона III. Некоторые из перечисленных изданий придерживались чисто фактологического подхода при описании событий («Время», «Век», «Отечественные записки», «Военный сборник»), а другие, например «Русское слово» и «Современник», заняли откровенно разоблачительную позицию по отношению к интервентам. Участие в полемике принял Н. Г. Чернышевский в журнале «Современник» за 1862 год. Он высмеивал формальный предлог для интервенции — неуплату долгов Мексикой. Чернышевский понимал, что одной из причин интервенции было намерение свергнуть президента Бенито Хуареса, известного своим либерализмом. В мае того же года «Русское слово» публикует статью француза Реклю, который обвиняет Францию в вероломстве.

Именно Мексика стала наиболее изученной из латиноамериканских стран на рубеже XIX — XX веков, и произошло это во многом благодаря путешествиям ряда русских ученых-географов, этнографов, ботаников и т. д. В 1874 году ученый-географ, основоположник русской климатологии, профессор Московского университета А. И. Воейков (1842—1916) предпринял большое путешествие по Мексике, Центральной и Южной Америке с целью сбора материалов для книги «Климаты земного шара, в особенности России». Его путь лежал через Мехико, Пуэблу и Оахаку в Гватемалу. Об этом путешествии русский читатель узнал из небольшого очерка, опубликованного в «Известиях императорского Русского географического общества», в котором Воейков обращал внимание на радушие индейцев, «которые всегда обязательны и дают вам что имеют, если вы сами вежливы с ними». Следует упомянуть также известного ботаника и географа А. Н. Краснова, побывавшего в Мексике в 1895 году и организовавшего в Батуми ботанический сад с образцами мексиканской флоры в том числе. Примерно тогда же еще один русский путешественник, географ и этнограф С. К. Патканов, посетил Мексику и в 1896 году опубликовал в журнале «Землеведение» очерк — путевые наброски «По гациендам и руинам Юкатана», описавшие и памятники культуры майя, и плачевное их состояние, и убогую жизнь индейцев. Интересным представляется сравнение, данное Паткановым коренным жителям Сибири с местными индейцами. Отмечая у индейцев совершенную апатию по отношению к своему прошлому и проводя при этом исторические параллели, Патканов подчеркивал, что русская экспансия на восток носила более гуманный характер и не была столь кровавой, как Конкиста в Мексике. Именно это и позволило сибирским племенам сохранить многие атрибуты своей старой культуры, и прежде всего фольклор. Этот опыт в истории отношений между Россией и Мексикой, небольшой по продолжительности, имел важное значение. С самого начала им был присущ дух доброжелательности, стремления к сотрудничеству и взаимной симпатии.

Культурный диалог начнет развиваться только с установлением политических отношений, которые по обоюдному согласию принято считать установленными с 11 декабря 1890 года, со дня назначения русского дипломата Р. Р. Розена первым посланником России в Мексике. Инициатива активизации торговых связей исходила от мексиканской стороны, хотя и в России оказалось много сторонников выхода на «экзотический», но перспективный рынок. Активные действия в этом направлении предпринимал Карлос Америко Лера — мексиканский посланник в Москве. В 1908 году он обратился с запросами в правления ведущих русских металлургических и вагоностроительных заводов о поставках их продукции в Мексику и указывал на желательность ввоза в Мексику русского железа, рельсов, подвижного состава, леса. В интервью корреспонденту «Торгово-промышленной газеты», являющейся органом русских деловых кругов, К. Лера говорил: «Россия и Мексика одна для другой прекрасные незнакомки, никто и никогда до сих пор не пытался представить их друг другу, взаимно осведомить о их нуждах и интересах; и, несмотря на это, как показывает статистика мексиканского ввоза, Мексика из года в год и в постепенно возрастающем количестве покупает продукты русского производства».

Русско-мексиканские торгово-экономические отношения включали в себя еще один очень важный компонент: эмиграция из России в Мексику. По мексиканским данным, в 1900 году в стране проживало всего 36 русских подданных, в основном в штате Сонора. Некоторые из них прибывали в страну с достаточно серьезными намерениями. В 1896 году двое немецких дворян из прибалтийских губерний Российской империи обратились за содействием к поверенному в делах России в Мексике Ф. К. Ганзену с просьбой дать им совет по приобретению земли под кофейные плантации и сообщали, что уже купили большой земельный участок для торговли и эксплуатации здешнего «сырого материала». Обосновался в Мексике также и другой выходец из России, потомок польских магнатов князь Альберт Радзивилл, владевший имением (ранчо) на севере штата Коауила, а также имевший торговый дом и банковское дело в Монтеррее, где он выполнял обязанности внештатного русского консула. Интересен тот факт, что один из крупнейших в Мексике нефтеперерабатывающих заводов, действовавших к 1913 году на полную мощность, был построен в штате Табаско русским инженером Иваном Коржухиным.

На сегодняшний день кажется парадоксальным, что часть русских, осевших в США, стремилась перебраться в Мексику, но все же для большинства эмигрантов из России после введения ограничений на въезд в США Мексика была переходной ступенью на пути в Северную Америку. Русские работали в Мексике на железнодорожном строительстве, в сельском хозяйстве. В 1908 году в газете «Мехико геральд» сообщалось, что группа русских эмигрантов примерно из 100 человек работала на кофейных, каучуковых и ванильных плантациях. Кроме русских, приезжавших на временные работы, существовали эмигранты, намеревавшиеся поселиться в Мексике навсегда. Например, на юге штата Чиуауа была основана в 1910 году целая русская колония, собиравшаяся заняться животноводством. Тем не менее в целом эмиграционное движение из России в Мексику было значительно слабее, чем в Аргентину или в Бразилию, не говоря уже о США.

В 1905 году в Мексику приехал русский поэт К. Бальмонт. Это был первый представитель русской словесности, посетивший эту страну и рассказавший вдохновенно и красочно о ее древней истории и культуре. Бальмонт стал и первым переводчиком поэтического творчества ацтеков и майя. В 1910 году в Мексике состоялись гастроли великой Анны Павловой, первой русской балерины, ступившей на эту землю и оставившей здесь свой след навсегда. В середине 1897 года в Петербурге состоялся 7-й Международный геологический конгресс. Среди его участников был представитель Мексики — М. Эсикьель Ордоньес, который принял участие также в организованной для гостей поездке по Уралу. В сентябре 1906 года, на 10-м Международном геологическом конгрессе, проходившем в Мехико, известному русскому ученому Ф. Н. Чернышеву была вручена международная премия. Кроме геологов ученые других отраслей обменивались научной информацией и опытом: крупный специалист по электротехнике М. А. Шателен провел пять месяцев в Мексике, изучая мощные электроустановки на железных дорогах и в промышленности, а также в астрономической обсерватории, занимаясь проблемами сейсмографии, интерес к которой у мексиканцев сильно возрос.

Так был заложен фундамент будущих отношений между странами, сделаны первые шаги по пути, который Мексика и Россия прошли навстречу друг другу.

Из книги «Русские в Мексике», Москва, изд-во «Фортуна», 2009

Ваш комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован, на него вы получите ответ. Не забывайте проверять папку со спамом.

Спросите по WhatsApp
Отправьте нам сообщение
Напишите, пожалуйста, ваш вопрос.

Если он касается предоставления наших услуг, мы ответим в самое ближайшее время.

На остальные вопросы мы отвечаем только на страницах нашего сайта. Задайте вопрос в комментариях под любой публикацией на близкую тему. Мы обязательно ответим!